13 анекдотов от академика Израиля Гельфанда

Израиль Гельфанд: Легенда о математическом гении

13 анекдотов от академика Израиля Гельфанда

В энциклопедическом словаре об Израиле Гельфанде говорится: “…математик, основные труды по функциональному анализу, математической физике и прикладной математике”.

Однако мне и широкому кругу советских и российских ученых он был знаком прежде всего как организатор московских семинаров по математике и экспериментальной биологии, которые в течение многих лет определяли пульс научной мысли в нашей стране.

Израиль Гельфанд (1913-2009) – один из величайших математиков XX века, автор множества теоретических работ и прикладных исследований с применением математического метода в области физики, сейсмологии, биологии, нейрофизиологии, медицины. Родился в украинской деревне Окны.

Окончив всего девять классов школы, не получив высшее образование, поступил в аспирантуру механико-математического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и уже в двадцать семь лет стал доктором наук, а в сорок – членом-корреспондентом Академии наук СССР.

 Гельфанд – лауреат многочисленных отечественных и международных премий; почетный доктор семи иностранных университетов, включая Гарвард и Оксфорд; почетный иностранный член Американской академии искусств и наук.

Легенда о Золушке: университетский вариант

Когда Израиль Гельфанд окончил девятый класс школы в небольшом местечке под Одессой, учитель математики сказал ему: “Изя, дорогой, я больше ничему тебя не смогу научить. Езжай в Москву, найди там МГУ, а в МГУ – мехмат. Учись дальше, и ты станешь великим математиком!”

На механико-математическом факультете МГУ девятиклассник дошел только до секретаря деканата.

– Молодой человек, где ваш диплом об окончании средней школы? – возмутился секретарь. – Ах, у вас его еще нет! Тогда езжайте к себе назад на Украину и приходите через год, с дипломом!

Но вернуться домой Гельфанд уже не мог – так запали в душу слова учителя о великом будущем. Он решил остаться в Москве, и чтобы заработать на жизнь, устроился гардеробщиком в Ленинскую библиотеку – все как-то ближе к книгам.

Однажды его заметил там за чтением монографии по высшей математике молодой, но уже знаменитый математик Андрей Николаевич Колмогоров.

Андрей Колмогоров (1903-1987) – советский математик, академик, почетный член нескольких западных академий наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, один из создателей современной теории вероятностей.

Написал ряд важных работ по истории и философии математики. Был научным руководителем Израиля Гельфанда и не раз говорил про своего ученика: “Общаясь с Гельфандом, я ощущал присутствие высшего разума”.

– Мальчик! Зачем ты держишь в руках эту книгу? – спросил ученый. – Ведь ты не понимаешь в ней ни строчки.

– Я извиняюсь, товарищ профессор, но вы не правы! – парировал Израиль.

– Не прав? Тогда вот тебе три задачки – попробуй решить хотя бы одну до моего возвращения. У тебя есть два часа!

Колмогоров пробыл в библиотеке дольше, чем рассчитывал, и, вернувшись за пальто, отдал номерок другому гардеробщику, совершенно забыв о поручении юному Гельфанду. Уже на выходе из вестибюля он услышал позади робкий оклик:

– Товарищ профессор! Я их решил…

Андрей Николаевич вернулся, взял у Гельфанда исписанные торопливым почерком листки, выдранные из школьной тетради, и с изумлением обнаружил, что все задачи решены, причем последняя, самая трудная – необычайно изящным и неизвестным ему способом.

– Тебе кто-то помог? – не мог поверить профессор.

– Я извиняюсь, но я решил все сам!

– Ты сделал это сам?!! Тогда вот тебе еще три задачки. Если решишь две из них, возьму на мехмат к себе в аспирантуру. У тебя на все про все четыре дня.

На пятые сутки Колмогоров появился в гардеробе Ленинки и направился прямиком к тому сектору, который обслуживал Израиль Гельфанд.

– Ну как дела? – полюбопытствовал профессор.

– Мне кажется, я их решил… – мальчик протянул математику листы с задачами.

Колмогоров погрузился в чтение. Изучив листки, ученый поднял голову, внимательно посмотрел Изе в глаза и сказал:

– Извините меня, пожалуйста, за сомнения в авторстве решений тех первых задач. Теперь я вижу, что вам никто не помогал. Дело в том, что ни в этой библиотеке, ни за ее пределами вам никто не мог подсказать решение нынешней третьей задачи: до сегодняшнего дня математики считали ее неразрешимой! Одевайтесь, я познакомлю вас с ректором МГУ.

Они застали ректора в его кабинете на Моховой. Тот сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то напряженно писал. Ректор лишь мельком взглянул на вошедших:

– Андрей Николаевич! Мне надо срочно дописать документ, а вы врываетесь ко мне с каким-то мальчишкой!

– Простите великодушно, но это не мальчишка, а Израиль Моисеевич Гельфанд, гениальный математик, – уверенно представил Изю ректору первого университета страны Колмогоров. – Он любезно согласился пойти ко мне в аспирантуру. Прошу вас распорядиться.

Вот почему так случилось, что академик Гельфанд никогда не учился в 10-м классе и никогда не был студентом.

Сутулый человек небольшого роста

Около пятидесяти лет назад Александр Спирин пригласил меня на биологический семинар Израиля Гельфанда. Я пришел, ничего не зная об изуверском правиле семинара: заставлять новичка делать без подготовки часовой доклад на выбранную им, новичком, тему. А говорить надо было, обращаясь к элите нашей биологической мысли: семинар был закрытым, и приглашали на него очень и очень выборочно.

Александр Спирин – биохимик, советский и российский академик, основатель и руководитель (до 2001 года) Института белка в подмосковном Пущине. С 1972 по 2012 год был заведующим кафедрой молекулярной биологии биофака МГУ им. М. В. Ломоносова.

Я уютно устроился в последнем ряду и приготовился слушать докладчика. И вот в зал вошел небольшого роста сутулый человек с живыми глазами. “Гельфанд!” – прошептал мой друг и коллега Федя Северин, толкнув меня в бок. Израиль Гельфанд сел в первом ряду, обернулся к аудитории и сказал:

– У нас сегодня новичок. Его привел Саша Спирин. Скулачев, пожалуйста, к доске. Расскажите нам что-нибудь интересное.

Хорошо, что я сел в последнем ряду: у меня было время обдумать тему доклада, пока я шел через длинный зал заседаний Института биофизики.

Я решил рассказать о своей идее, что фермент – не просто очень мощный катализатор разнообразных химических процессов, а умный катализатор, который самостоятельно оценивает, так сказать, внутриклеточную конъюнктуру и решает на основании такой оценки, где, когда и в какую сторону вести ускоряемую им реакцию. К счастью, я только что отдал в печать рукопись книжки, в которой представил концепцию самонастраивающегося катализатора.

Если не сама идея, то по крайней мере способ ее аргументации показался почтенной аудитории свежим. Меня перебивали, засыпали вопросами, на которые я, по-видимому, достаточно удачно отвечал. В какой-то момент Гельфанд вдруг вскочил, обвел взглядом зал и воскликнул:

– Послушайте, где вы его нашли?!

Спирин довольно улыбнулся. И тут меня понесло как Остапа Бендера: в докладе я самую малость заступил за черту, отделяющую факты от вымысла, и на следующую пару вопросов ответил слишком нахально. Правда, быстро спохватился, да и время семинара закончилось.

– Ну что, оставляем? – спросил Гельфанд, и в зале раздался одобрительный гул.

Так я стал членом знаменитого биологического семинара и оставался в нем четверть века вплоть до его закрытия в конце 1980-х. Но только лет через десять после своего бенефиса я узнал истинное мнение Гельфанда о том докладе.

Как-то Израилю Моисеевичу показалось, что очередной докладчик немного грешит против истины во имя красоты своей концепции. Гельфанд прервал его и рассказал байку про ленинградского актера, вздумавшего написать воспоминания. Рукопись он отправил на суд московскому другу-литератору, сопроводив запиской: “Шлю мемуары. Надеюсь, ты сам поймешь, где в них правда, а где мой талант!”

– Мне кажется, вы ставите перед нами такую же задачу, пытаясь сделать доклад красивым. Но если мне надо красивое, я лучше пойду в кино! – заверил руководитель семинара и продолжил: – Помните, как Скулачев в своем первом выступлении под конец тоже скатился в красивости? С тех пор с ним такого, по-моему, больше не случалось.

Меня поразило, что он уловил огрех в докладе по специфичной теме, далекой от его научных интересов. Не менее удивительным было то, что Гельфанд ни словом не обмолвился об этом в день моего выступления, а высказался много лет спустя, позволив мне воспитать в себе чуткую и здоровую самокритичность.

Гельфанд был душой семинара, его мозговым центром, камертоном, сверяясь с которым каждый из нас, его учеников, мог безошибочно определить, достойны ли внимания наши работы.

Слабый пульс столичной науки

В конце 1980-х, когда наша страна погружалась в свирепый экономический кризис, Израиль Гельфанд получил ценную и престижную международную научную награду – премию Киото. В номинации по математике она присуждается всего раз в четыре года одному-единственному ученому.

В это же время Гельфанда пригласили организовать лабораторию биологии нейрона в Ратгерском университете (штат Нью-Джерси, США). Израиль Моисеевич принял предложение и уехал. Так прекратились легендарные гельфандовские семинары, что стало невосполнимой потерей для интеллектуальной жизни Москвы.

Ее пульс ослаб.

Через год он ненадолго вернулся и, конечно же, собрал математиков поговорить. Дело было в 536-й аудитории лабораторного корпуса “А” Института физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского. Мой кабинет был этажом ниже.

Когда я узнал, что Гельфанд там, – опрометью бросился наверх и заглянул в аудиторию, чтобы хоть издали увидеть своего учителя. Израиль Моисеевич заметил меня и вышел в коридор.

Мы стояли некоторое время, молча глядя друг на друга. Обычно я не сентиментален, но тогда на глаза навернулись слезы. Гельфанд крепко обнял меня, чуть привстал на цыпочки и поцеловал в лоб.

Я понял, что моя любовь к нему не была безответной.

Владимир Скулачев,академик РАН, декан факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ

rg.ru

Михаил Гельфанд

13 анекдотов от академика Израиля Гельфанда

Михаил Гельфанд — самый известный популяризатор науки от биоинформатики и высокотехнологичной молекулярной биологии, один из наиболее цитируемых в мире современных российских ученых. Научно-популярная деятельность для М.С.

Гельфанда — часть гражданского долга. Уверена, что большинство заинтересовавшихся биоинформатикой узнали об этом методе компьютерного анализа через лекции Михаила Сергеевича.

Сейчас именно от биоинформатиков биологи получают данные о геноме, функциях белков и генов.

С чего все начиналось?

Дедушка Михаила Гельфанда — Израиль Моисеевич Гельфанд, легендарный математик, основавший при Московском университете математические кружки, Заочную школу математики, был одним из самых разносторонних ученых и активно работал до 94 лет.

Помимо математики, у Израиля Моисеевича несколько фундаментальных работ по математическим методам в биологии, нейрофизиологии и медицине. Успех И. М. Гельфанда в науке — прекрасный пример самообразования, увлеченности и упорной работы.

Математик Сергей Израилевич Гельфанд, ответственный издатель Американского математического общества в Провиденсе (штат Род-Айленд, США) — отец Михаила Гельфанда.

Израиль Моисеевич Гельфанд и Сергей Израилевич Гельфанд

Михаилу Сергеевичу посчастливилось расти в благотворной для будущего ученого среде. Во время учебы на мехмате МГУ увлекся биоинформатикой и биофизикой. Все его научные интересы, ученые степени, награды, гранты и публикации подробно описаны на сайте ИППИ РАН.

В одном из интервью Михаил Сергеевич рассказывал историю, как биологи на одной из конференций спросили у Израиля Моисеевича, не родственник ли он биоинформатика Гельфанда. Такая забавная ситуация еще раз подтверждает, какое место занимает династия Гельфандов в фундаментальной науке.

Диссернет

Для людей, мало интересующихся наукой даже в ее «популярном» виде, Михаил Гельфанд стал известен по сетевому сообществу «Диссернет», одним из основателей которого он является. Участники сообщества борятся с подлогами, фальсификациями и мошенничеством в научной сфере.

Цель деятельности не просто в том, чтобы лишить ученой степени того, кто ее купил. Основная задача — не допускать появления паленых диссертаций. Особенно важна работа Диссернета с фальсифицированными медицинскими диссертациями.

О том, как работает сообщество, его успехах и трудностях Михаил говорит во многих интервью, поэтому повторяться не буду.

Летние и Зимние школы для одаренных детей

М.С. Гельфанд постоянный участник образовательных мероприятий для школьников.

Читает лекции по биоинформатике, биохимии, математике в Зимней Пущинской школе, Летней школе ОтУС, активно участвует в Школе молекулярной и теоретической биологии, которая в 2016 прошла в Барселоне.

Две недели в году дети участвуют в исследованиях в настоящих лабораториях под руководством ученых, основанной фондом «Династия» и продолжающей свою работу несмотря на завершение работы фонда.

Координационный совет и научная политика

С 2005 года ученый участвует в научной политике, отстаивает права Академии как «министерства науки». Среди других ученых-активистов боролся за фонд «Династия», сейчас входит в совет фонда «Эволюция». Разрабатывает систему честной научной экспертизы.

Участвовал в организации митинга против бюрократии в науке, один из составителей открытого письма президенту РФ в защиту отечественной науки.
Михаил Гельфанд входил в состав Координационного совета российской оппозиции, который прекратил свое существование через год после первого созыва.

Сам Михаил Сергеевич в одном из интервью отметил, что мог сыграть разрушительную роль в Координационном совете, так как всеми силами не давал пройти откровенно губительным и вредным инициативам (ультранационалистические и ультрарадикальные идеи). КС нужен был представитель от научного сообщества, который бы отстаивал его интересы.

О КС и скандальной реформе РАН М.С.Гельфанд говорил в содержательном интервью агропорталу.

«Троицкий вариант — Наука»

В 2008-м начала издаваться научно-популярная газета «Троицкий вариант — Наука», заместителем главного редактора которой является Михаил Гельфанд. В редакционный совет газеты входят ученые и научные журналисты.

С Троицким вариантом связана общественная акция Корчеватель, итогом которой было привлечение внимания к публикации в признанных государством научных журналах нерецензируемых материалов ( в «Журнале научных публикаций аспирантов и докторантов» была опубликована статья, сгенерированная машиной).

Во многом благодаря публикации статьи Евгения Онищенко «Золотая формула успеха», была разоблачена афера В. И. Петрика — проект по улучшению качества питьевой воды, на который могли распилить 15 триллионов рублей. Подробная статья об этом есть в Википедии . Первая статья о фальсификации выборов в Троицком варианте была написана М. Гельфандом.

В этом видеоблоге я собираю все видеоматериалы Михаила Гельфанда.

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.