Альфрид Лэнгле: Ищите внутреннее согласие во всем, что вы делаете

Жизнь, наполненная смыслом. Логотерапия как средство оказания помощи в жизниТекст

Альфрид Лэнгле: Ищите внутреннее согласие во всем, что вы делаете

© Niederösterreichishes Pressehaus Druck-und VerlagsgesmbH. NP Buchverlag, St. Pölten – Wien – Linz, 2002, 2011

© Издательство «Генезис», 2003, 2004, 2014

© Институт экзистенциально-аналитической психологии и психотерапии, 2004, 2014

Вопросы смысла в России: 10 лет спустя

Быстро пролетело десять лет с момента первого издания книги Альфрида Лэнгле «Жизнь, наполненная смыслом» в России[1].

Экзистенциальный анализ пустил здесь корни: проводятся образовательные проекты и международные конференции, работают психотерапевты – ученики А. Лэнгле. А вопросы смысла встают перед нами все острее.

Странные времена, странные реформы, приводящие к дефициту смыслов целого народа…

В учении о смысле основателя логотерапии Виктора Франкла говорилось: жизнь наполняется смыслами, если ты можешь находить и проживать ценности, не важно, идет ли речь о грандиозных «проектах века» или об очень скромных проектах в масштабах одной семьи или одной личности с ее непубличной частной жизнью. Важен не масштаб, а тот факт, что ценности – действительно ценности, они не в моей голове, а в моем сердце чувствуются как хорошее. Позднее Альфрид Лэнгле развил идею, описав три системы предпосылок, о которых человек должен заботиться, чтобы справиться с ситуацией бессмысленности, ситуацией, которая проживается как специфическое страдание и вызывает у людей спонтанные защитные реакции (сарказм, иждивенческие установки, отношение к жизни как игре, в которой есть лишь эффектные моменты, а также цинизм, фанатизм и т. д.).

Оказывается, далеко не всем людям знакома ситуация, в которой нужно найти смысл. Так, по данным исследования австрийского психолога Л. Тутч и ее коллег, из ста опрошенных жителей Вены 11 % указали на то, что вопрос о смысле никогда не осознавался ими как важный.

Но именно у этой группы обнаружена самая высокая степень удовлетворенности жизнью! Этот неожиданный результат может быть объяснен уже описанным Франклом фактом, что люди, проживающие и исполняющие смыслы, не задают себе вопрос о смысле, потому что он не представляет для них проблему. Наполненная смыслом жизнь сопровождается спонтанным ощущением: то, чем ты как раз сейчас занимаешься, соответствует тебе и «в целом хорошо и правильно». Когда человек оказывается в неясной для себя ситуации, он проделывает определенную работу, чтобы в конце концов прийти к решению.

В. Франкл понимал смысл как форму самоотдачи делу, отношениям, проекту, как посвящение себя задаче. Однако как в бешеном ритме больших городов не перепутать самоотдачу с «захваченностью», слепым суетливым, хаотичным бегом по кругу? (Этот феномен наших дней прекрасно описал Г. С. Померанц в работе «Проблема Воланда».)

Можно выделить три шага, которые нужно сделать, чтобы найти смысл ситуации.

Первый шаг: смена угла зрения – надо перевести взгляд с полюса собственных страданий (а переживание бессмысленности – это особый вид страдания) на внешний полюс, при этом дистанцироваться от собственных переживаний и заняться ориентированием в той ситуации, в которой оказался.

Если самоотдача – это вектор (упорядоченная пара точек), то сначала нужно найти исходную точку: где я стою? В какие обстоятельства я, возможно, сам того не желая, оказался «заброшенным»? В чем здесь для меня проблема? В каких взаимосвязях я потерялся? Что неясно? Какова моя жизнь сейчас, объективно, просто описательно, без оценочных вздохов и проклятий? Дети еще не могут ориентироваться в ситуации, поэтому иногда они не хотят идти в школу – с ней нет ясности: каковы правила? По каким законом здесь живут? Каково мое место? По этой же причине они не хотят идти и во взрослую жизнь. Помочь детям разобраться в логике школьного порядка должны взрослые. То же касается и порядка жизни.

Второй шаг: соотнесение с ценностными основаниями ситуации: что меня в этой ситуации трогает? Где я чувствую себя запрошенным? Где я нужен? К своей жизненной ситуации нужно прислушаться и ребенку своему помочь прислушаться: где жизнь меня запрашивает? Когда человек выполняет второй шаг, он эмоционально открывается возможностям ситуации и соотносит их с собственными ценностями. Тогда ситуация предстает как поле ценностей, в ней есть то, чем человек дорожит, и именно это создает поле для экзистенциальной деятельности, придает мотивационную силу намерению. Главное здесь, особенно когда вы помогаете подростку, – не выдавать свои ценности за его.

Третий шаг: выбор конечной точки франкловского вектора: ценности в будущем.

Куда мы идем? Куда я должен прийти? Ради чего я здесь? Что благодаря мне может быть хорошего в будущем? Этот третий шаг может быть совсем небольшим: съездить к маме, начать учить английский, разрешить ребенку ходить не в музыкальную, а в художественную школу и т. д.

Размер шага должен быть именно небольшим, ведь это первый шаг, и только время покажет, правильно ли было выбрано направление. Может быть, этот шаг и будет ошибочным. Но если он будет сделан с внутренним согласием, он не станет бессмысленным.

Три структурных компонента смысла – ориентирование, поле ценностей и ценность в будущем – выполняют разные функции.

Первый шаг помогает увидеть структуру ситуации, проясняет ее понимание (здесь задействовано восприятие), второй делает ситуацию значимой, «лично моей» (задействованы эмоциональность и интуиция), третий позволяет сделать выбор, «запускает» процесс воли (здесь действуют структуры Я: привычка размышлять, ум, внимание к деталям, настойчивость и принятие себя всерьез).

Хотелось бы хоть немного пожить в стране, в которой уважают общечеловеческие смыслы и ценности. Но, строго говоря, ни одно правительство не может запретить мне искать смысл этого года, этого периода моей жизни, этого дня самостоятельно.

Эта книга по-прежнему абсолютно актуальна. Она не устарела ни в одной своей идее и по-прежнему помогает нам жить наполненно и со смыслом. Несмотря ни на что.

Светлана Кривцова, доцент кафедры психологии личности факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат психологических наук

Логотерапия как искусство быть

Читатель держит в руках книгу, отнюдь не типичную для бесконечной череды выпускаемых сейчас зарубежных популярных книг по психологии, обещающих легко и быстро научить человека нравиться окружающим, стать успешным, победительным во всех делах и т. п.

Эта книга вообще не о путях приобретения с помощью психологии внешних благ, она – о внутренней жизни, ее ценности, цене и смысле.

Автор – замечательный австрийский психолог и психотерапевт-профессор Альфрид Лэнгле, директор Венского института экзистенциального анализа и логотерапии, ученик, ближайший сотрудник и преемник основателя логотерапии Виктора Франкла.

Появление логотерапии тесно связано с величайшей трагедией XX века – Второй мировой войной (1939–1945), когда, казалось бы, беспросветная ночь опустилась на Европу, торжествовала варварская идеология, которой с поразительной легкостью поддавались многие тысячи людей и целые народы. Вспоминаются слова Салтыкова-Щедрина, сказанные за несколько десятилетий до появления Гитлера и оказавшиеся столь пророческими: «Пришел бандит и, не долго думая, взял да и погасил огонь мысли. Он ничего не страшился, ни современников, ни потомков, и с одинаковым неразумением накладывал гасильник и на отдельные человеческие жизни, и на общее течение ее. Успех такого рода извергов – одна из ужаснейших тайн истории; но раз эта тайна прокралась в мир, все существующее, конкретное и отвлеченное, реальное и фантастическое – все покоряется гнету ее».

Именно тогда, во тьме этой «тайны беззакония» проходила проверку логотерапия в голове и душе рядового заключенного фашистского концлагеря смерти, которым был венский психиатр, психолог и психотерапевт Виктор Франкл[2].

Одним из толчков к ее созданию стала гипотеза другого венского психиатра, психолога и психотерапевта – Зигмунда Фрейда, согласно которой люди, столь очевидно различающиеся по внешним манерам, воспитанию, привычкам и причудам, непременно станут одинаковыми, если их поместить на длительное время в крайне жесткие, бесчеловечные условия. И тогда облетят все фиговые листочки цивилизации и останутся одни «базовые инстинкты» яростной борьбы за выживание. Франкл находился именно в таких условиях. Более того – его ждала смерть в газовой камере, которая для него, узника-еврея, была неизбежна. И вокруг люди были в тех же жестоких условиях. Но они не стали одинаковыми, не все потеряли свою человеческую суть. Фрейд ошибся!

Но что же делало людей разными и, главное, что удерживало их человеческую жизнь и сознание в этом аду? Ответ Франкла: удерживал их особый, только им – каждому в отдельности – присущий внутренний смысл, найденный и исповедуемый ими, тот путеводный, защищаемый всеми силами души огонек, пусть маленький и зыбкий, как свеча на ветру, который светил им в этой тьме.

Франкл, например, продумывал шаг за шагом свою теорию и представлял, как после войны будет докладывать ее в зале Венского психотерапевтического общества (том самом, в котором когда-то выступал и Фрейд) и как он скажет, в частности, об ошибке Фрейда.

И это – напомню – в жуткой повседневности лагеря смерти, где твое будущее предопределено, где ты не человек, а порядковый номер.

…Много лет спустя, в 1986 году, Виктор Франкл приедет в Москву, будет с триумфом принят на психологическом факультете МГУ, где среди многих других ему зададут и такой вопрос: «Поделитесь, пожалуйста, секретом – каким образом вам удалось так сохранить молодость?» Франклу было тогда за восемьдесят, но он был удивительно бодр, ясен, остроумен, точен в движениях. Франкл засмеялся и ответил, что если и есть секрет, то он прост – вовремя ухватиться за сильную, великую идею. Огонек смысла стал светом жизни…

Но тогда, во время войны, да и сразу после нее было не до пафоса и триумфа. Несмотря на великую победу над фашизмом, остались незалеченными раны потерь и глубокое разочарование в человеке, его истинных намерениях и морали.

Если такая война, такая идеология оказались возможными, то каковы же перспективы человека, в чем теперь основы и гарантии его будущего? Даже традиционная вера у многих была глубоко поколеблена, поставлена под вопрос, требовала каких-то новых обоснований (достаточно вспомнить название одной из статей того времени – «Понятие Бога после Освенцима»).

И вот в эти трудные послевоенные годы учение с труднопроизносимым названием «экзистенциализм», заложенное еще в начала XX века в России (Бердяев, Шестов), учение, в разработке которого принимали участие такие корифеи, как Ясперс, Хайдеггер, Сартр, Бубер, Марсель и др., стало получать все большее распространение среди образованных людей на Западе.

Исходным, как явствует из самого названия, стало понятие «экзистенции» (существования) – того состояния, что лежит в основе бытия человека и остается при всех возможных перипетиях внешнего мира. Экзистенциализм отвечал тогдашним умонастроениям, поискам опоры в разоренном внутреннем мире.

Но до начала этих поисков конкретному человеку, вышедшему из мясорубки войны, надо было просто ощупать самого себя, понять, что он жив, уцелел, что он может видеть, слышать, дышать, мыслить, несмотря на всю проявленную к нему несправедливость, злобу и враждебность.

Предстояло как бы заново освоить пространство своего существования, открыть его для себя не как умственную, интеллектуальную или идеологическую реальность, а как переживаемый чувственно, душой и телом факт, как жизнь.

Свобода, познание, ответственность также требовали своего переоткрытия, освоения не в качестве только отвлеченных философских категорий, но как индивидуально-психологические, бытийно-переживаемые реалии, сама возможность которых была поставлена войной под вопрос. Одной «чистой философией» было уже не обойтись.

Отражая настроения тех лет, Михаил Пришвин писал в своем дневнике в 1943 году, что в «философии заключается соблазнительная лазейка удрать в иллюзорный мир и свалить с себя необходимую тягость борьбы за действительность». И в этих обстоятельствах опыт и воззрения Франкла оказались не просто к месту, но жизненно, экзистенциально важны для многих людей. Его статьи, книги, идеи стали широко распространяться сначала в Европе, а затем в Америке.

Прорывались они в шестидесятых годах и сквозь решетку «железного занавеса» в Советский Союз. Помню самиздатовский слепой текст на папиросной бумаге и потрясший меня простотой и ясностью пример значимости смысла: помощь, оказанная Франклом пожилому врачу, находящемуся в глубокой депрессии после смерти горячо любимой жены.

Франкл спрашивает в беседе: «А что было бы, если бы вы умерли раньше ее?» – «О, – восклицает доктор, – для нее это было бы ужасно, она бы так страдала!» – «Вот видите, – говорит Франкл, – теперь вы страдаете за нее, вы взяли на себя ее страдания».

Нельзя вернуть потерю, нельзя изменить ситуацию, но найденный смысл способен ее преобразить, придать цену и ценность.

Возвращаясь к экзистенциальной концепции и, разумеется, поневоле ее здесь упрощая, можно сказать, что вопрос о смысле жизни возникает прежде всего в кризисных или, как предпочитал говорить Ясперс, «пограничных ситуациях», в периоды глубочайших потрясений.

Именно тогда возможен прорыв к подлинному бытию, которое всегда является глубоко личностным, а не объективно-предметным.

Поэтому прообраз отношения к бытию Марсель видел в личном отношении к другому человеку, и тогда бытие предстает не безличным «оно», а «ты», с которым человек взаимодействует, экзистенциально коммуницирует, к которому он может осуществить прорыв, как он осуществляет прорыв к другому человеку, прежде всего через отношение любви.

Прорыв этот, как уже говорилось, осуществляется не одним умствованием, а всем существом человека.

Соотнося это с религиозным пониманием, Федор Степун писал в 1940 году: «Сущность положительной экзистенциальной философии заключается ‹…› в обновлении старого убеждения, что полнота истины открывается человеку не как отвлеченно мыслящему субъекту, а как целостно, то есть религиозно живущему существу». Степун при этом ссылается на слова классика экзистенциализма Ясперса: «То, что мы в мифических терминах называем душою и Богом, именуется на философском языке экзистенциальностью и трансцендентностью».

Экзистенциальный коучинг. Альфрид Лэнгле – Maria Naumova

Альфрид Лэнгле: Ищите внутреннее согласие во всем, что вы делаете

При таком бешеном ритме жизни, нескончаемом потоке новой информации, стресс — довольно частая причина, по которой обращаются к психологам и коучам.

Существует 2 типа стресса — дистресс и эустресс.

Ситуация, в которой возможности не соответствуют требованиям возникает дистресс — от меня требуют сделать больше, чем я могу — отрицательный стресс. Но когда я чувствую, что могу справиться и “challenge accepted” — это эустресс, положительный стресс.

Дистресс — ситуация самоэксплуатации. В результате такого стресса всегда возникает ощущение “too much” (слишком много, перебор). Ситуация избыточных требований давит.

И мы начинаем делать вещи, на которые у нас нет внутреннего согласия. Понятие “внутреннего согласия” — основной фокус в экзистенциальном коучинге, это внутреннее уверенное “да!”, это то, что соответствует мне.

Это когда человек входит в контакт со своими чувствами.

У стресса могут быть совершенно разные причины, и чтобы их понять, экзистенциальный коуч соотносит их с моделью о четырех фундаментальных мотивациях.

1. Давление на работе

Стресс может возникать по причине большого объема работы. Человек гонится за продуктивностью и эффективностью, пытается сделать больше и лучше других. В таких условиях, создается чувство избыточных требований, когда хочется сделать больше, но физически этого сделать не получается.

2. Нет радости, скука

Человек вроде бы со всем справляется. И вроде бы всё нормально. Но нет радости от проделанной работы, в какой-то момент становится скучно, неинтересно. В такой ситуации могут возникать проблемы во взаимоотношениях с коллегами.

Возможно, ритм работы не соответствует человеку, и есть ощущение нехватки времени. Или если весь процесс работы нацелен только на деньги, такие условия приводят к отсутствию чувства ценности человека.

В этой ситуации сложно полюбить то, что делаешь.

3. Всего лишь винтик

Другая история, когда человек на работе функционирует как машина. Когда не знает, как себя направить к цели. Да и где вообще эта цель? Например, человека отправляют работать на другой проект или в другой департамент и не спрашивают его мнения.

И человек болтается как флаг на ветру, «куда подует ветер, туда и я». И в этой ситуации справедливо задать себе вопрос: «а кто я вообще такой?».

И появляется чувство «винтика в системе», потому что нет возможности делать то, что действительно хочется делать.

4. Внутреннее противоречие

Фрустрация и гнев по отношению к работе могут возникать в ситуации, когда человек не видит смысла в том, что делает. Нет внутреннего личного убеждения, что работа действительно важна.

Кому важна? Для чего важна? Очень часто основными показателями в работе являются материальные цели. “Сделай больше в этом году, если достигнешь поставленного результата, то получишь дополнительную зарплату или бонусы, если нет — увольнение”.

В таких ситуациях возникает внутреннее противоречие и тревога, человек не видит цели, которая бы согласовывалась с внутренними ценностями.

  1. Смотрите за внутренним согласием во всём, что делаете. Это предотвращает стресс, копинговые реакции (избегание себя). “Я счастлив, потому что сделал то, что сделал. Я принимаю свои ограничения” Это то, как люди могут жить. Мы не можем получить всё и не должны. Но мы должны быть счастливы с тем, что имеем.
  2. Смотрите на проблему под углом возможности. Увидеть свои возможности, значит реально посмотреть на то, что нам дано в данной ситуации. Без паники фокусируйтесь на том, что вы можете сделать, а не что должны. Фокус на возможностях делает нас творческими в трудных ситуациях, показывает нам путь, по которому идёшь, а не пропасть, в которую можешь свалиться. Возможность — это свободное пространство. Телесные движения повышают шансы увидеть возможности. Спорт, дыхание, йога — дают внутреннее пространство, а в результате — больше свободы.
  3. Take your time (дайте себе время). Часто используемая фраза в английском языке. Что она значит? Что такое время? Это пространство в жизни. У нас нет другого времени, помимо того, в котором мы живем. Время — это всегда время моей жизни. И если я что-то делаю, то я даю пространство этому, даю время своей жизни на это. Давайте себе время и делайте всё в своем ритме. Пока мы живы — время есть, всё обеспечивается временем моей жизни. С экзистенциальной точки зрения у нас есть время, но если мы его “не уделяем”, то у нас его нет. Уделяя время, принимая решение, чему посвятить время, мы расширяем себя. Если я читаю книгу, я могу пребывать к ней, переживать чувства, уделять время книге. Если времени нет, то я бегу в “Макдональдс” и проглатываю бургер, намеренно не уделяя времени — его же нет. Чему я уделяю время, ради того я и живу. Иживу я только там, где уделяю чему-то время. Уделяя время друг другу, мы живем в отношениях, мы раскрываем экзистенциальную важность того, что делаем. Уже сам факт того, что я уделяю время на разговор, значит, что человек важен для меня. Я позволяю вещам происходить, потому что так надо? Или я делаю то, что действительно хочу? Если я уделяю время, я открываю себя отношениям, чувствам? Результат — уделяя время, мы приходим к собственной жизни, переживаемым нами ценностям.
  4. Делайте то, что важно для вас. Следуйте за тем, что интересно. Это привносит внутренние возможности в работу. Если не нашли причину “зачем/для чего?” я это делаю, просто оставьте это дело. Делайте то, что действительно ваше. Способность проводить границы — уважение к себе и другим. Аутентичная самоценность — когда мы способны ценить себя, мы открываем возможности.
  5. Отступите от себя. В этом заключается поиск экзистенциального смысла. Нужно немного отступить от себя, посмотреть на ситуацию, на себя, не гнаться за тем, что кажется важным. Почувствуйте запрос этой ситуации: что здесь нужно? Мы открываемся миру, когда спрашиваем у ситуации. Мы призваны выносить себя в этот мир. Человек прирастает к контексту более широкому чем он, такому как семья, организация или общество в целом, имея возможность почувствовать, что вносит вклад во что-то большее. И это называется смыслом. Сложно испытывать наполненность без осознания, что жизнь для чего-то большего.

Материал по лекции А. Лэнгле в НИУ ВШЭ

“,”author”:”Maria Naumova”,”date_published”:”2017-08-06T18:46:38.026Z”,”lead_image_url”:”https://miro.medium.com/max/847/1*r5p_sM2t1mCcrlWdHcmS1w.png”,”dek”:null,”next_page_url”:null,”url”:”https://medium.com/@MariaPodkovyrova/%D1%8D%D0%BA%D0%B7%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BA%D0%BE%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%84%D1%80%D0%B8%D0%B4-%D0%BB%D1%8D%D0%BD%D0%B3%D0%BB%D0%B5-c2dc84b86ebe”,”domain”:”medium.com”,”excerpt”:”Почему коучинг так популярен в последнее время? Чем занимается коуч и какие направления существуют? И что такое “экзистенциальный коучинг”…”,”word_count”:909,”direction”:”ltr”,”total_pages”:1,”rendered_pages”:1}

../../Расшифровка лекции профессора Альфреда Лэнгле, вице-президента Международного общества экзистенциального анализа, от 24.01.05, прочитанной на факультете психологии Высшей школы экономики

Альфрид Лэнгле: Ищите внутреннее согласие во всем, что вы делаете

Что такое экзистенция? Карл Ясперс: «Сказать жизни 'да' – это человеческий документ». Логотерапия – терапия смысла. Смысл – это категория, сообщающая жизни структуру так же, как грамматика превращает слова в предложения.

Если наши поступки не сплетены в структуру, значит, их смысл не ясен. Зачем жить, если не понимаешь грамматику жизни? Экзистенциальный анализ – направление психотерапии, позволяющее работать со всеми психическими нарушениями.

В современной психологии смысл – специальная тема, связанная с фрустрацией, лишающей человека ориентации. В «несмотря на» содержится сила сопротивления человека. «Несмотря на» тесно связано с нахождением смысла.

Однако экзистенциальный анализ позволяет рассматривать человека не только в контексте «несмотря на», но и позволяет изучить его перспективы (отношение к себе, к людям и т.д.).

Цель экзистенциального анализа – помощь человеку в обретении внутреннего согласии, жизни в согласии с самим собой. Внутреннее согласие выражается следующей фразой: «Всему, что я делаю, я могу сказать 'да'», и это «да» выходит за рамки рефлексии. Это наличие конгруэнтного согласия. Если его нет, мы живем нецелостно.

Произвести в себе его нельзя, его можно лишь найти в себе как во внутреннем зеркале. И каждый раз чувства дают знания: правильно ли мы живем или нет. Существуют различные возможности, с помощью которых мы можем ориентироваться в жизни. Ориентация на себя одновременно может быть и плюсом, и минусом. Плюс в том, что мы живем своей жизнью и ничто не может дать нам большей наполненности.

Риск же – конфликт с другими людьми.

Внутреннее согласие строится на четырех пунктах:

1. Согласие с условиями мира (невозможность их изменить).
Эти реалии образуют структуру экзистенции. С фактом пребывания в мире связаны экзистенциальные задачи: я в этом мире, это факт.

Эти условия – выхов для человека и его существования. Возникает вопрос: могу ли я быть в этом мире? Если я не могу здесь быть, это невыносимое чувство. Оно возникает, если я не могу принять измену, болезнь, трудности.

Если принять не узнается, возникает страх: мое бытие в опасности. Я в этих условиях не могу жить.

2. Принятие того, что мы живем, развиваемся, стареем и умираем.
Я живу, но вообще хочется ли мне жить? Хочу ли я участвовать в жизни, согласен ли я с этим фактом? Ведь я живой человек. У меня есть биологические и психические потребности.

Могу ли я принять факт, что я буду стареть и умирать? Если я не могу этого принять, жить я все равно буду, только говоря жизни «нет» и получая стресс. А что такое стресс? Это нарушенное отношение к жизни, вызывающее депрессию. Это страдание: «мне не хочется и не нравится жить». В подобной жизни мало ценности, в ней ничто не радует. Причины же могут быть самые разнообразные.

Депрессия означает, что в глубине мне не хватает согласия с этой жизнью, мне действительно не хочется жить.

3. Я – личность, индивидуальность. Нет другого такого, как я.
Я должен жить с другими и одновременно я переживаю свою инакость, чувствую, что я – другой. Во всех ситуациях я немного отличаюсь.

Но имею ли я на это право – выражать свои желания, иметь другую точку зрения? Признают ли меня? Могу ли я себе сказать «да»? Есть ли у меня чувство, что я соотношу себя с собой? Могу ли я сказать миру о том, что я чувствую?
Решение проблем требует открытости к себе и другому человеку. Я достаточно смел, чтобы конфликтовать с этим миром.

Если у человека нет чувства Я, то возникают истерические симптомы, пограничные нарушения личности, социальные и многие другие нарушения.

4. Все может измениться.
Наша задача – быть внимательными, чтобы как можно большее изменять к лучшему. Речь не только о собственных целях. У человека есть потребность выйти за пределы себя, ведь он живет не только для себя. мы ищем горизонт, которому можно было бы посвятить себя.

Конечно, мы работаем за деньги;, но мы чувствуем себя хорошо, только если это кому-нибудь нужно. Это глубочайшая потребность: ведь мы уйдем из этого мира. И если ничто не остается от нас, то жизнь абсурдна.

Я в этом мире, но что он хочет от меня? Что я должен делать? Где я могу внести свой вклад, чтобы благодаря мне возникло что-то ценное? Может случиться так, что я чувствую: я должен позвонить другу, потому что ему будет от этого хорошо. Если же я не могу сделать ничего подобного, возрастает опасность суицида, потому что что-то начинает давить на меня.

Суицид возникает, если в жизни нет ценностей, которые могли бы нас удержать. В то же время почти каждый из нас думал о суициде. Как говорит Камю, «благодаря возможности суицида мы можем философствовать».

Виктор Франкл понимает это немного по-другому: возможность суицида заставляет искать смысл. Если у меня есть любимый человек или работа, это удержит меня от суицида. Если же тема жизни не исполнена, то возникает риск суицида, мании, зависимости. Практически все зависимые люди страдают от потери смысла.

Если мы можем своему горизонту сказать «да», то возможно внутреннее согласие и довольство жизнью, потому что это ведет к ценности. Если все четыре условия собраны вместе, то я знаю, чего я хочу. И достаточно знать, что мне нравится, и что я могу. Важно знать: могу ли я совершить это, отвечаю ли я перед собой и есть ли в этом смысл.

Хочу + могу + имею право + должен = свободная воля / экзистенция.

Я человек и могу заблуждаться, но я надеюсь, что в этом есть что-то хорошее, и тогда я обладаю свободной волей, я реализую свою экзистенцию, я могу сказать, что я «жил себя».

А если же это постоянно не удается, то возникают страхи, депрессии, истерически реакции, экзистенциальный вакуум, суицид и болезни.

Способы практической работы

Экзистенциальный анализ использует феноменологический метод: не интерпретировать, но пытаться понять здорового человека, описать патологию больного. Фокус направлен на то, имеет ли человек внутреннее чувство согласия. Во многих случаях лишь при наличии этой точки возможно работать.

Если же все плохо, то нужны другие методики.
Депрессивная личность набирает множество неразрешимость задач без внутреннего согласия. Она считает, что должна это сделать. Тогда человека спрашивают, что бы он сделал, чтобы было это согласия.

Ему задается множество вопросов: такая работа позволяет отыскать позицию по отношению к своим поступкам.

Пациентка каждый день посещает отца. При этом у нее трое детей, и вдобавок она помогает своему мужу в бизнесе.

На вопрос терапевта о том, что бы она сделала, чтобы у нее появилось внутреннее согласие, она ответила, что пяти посещений в неделю было бы достаточно. В этот момент терапевт понимает, что нужно еще как минимум полгода работы.

Через полгода ей становится лучше, а еще через три месяца она говорит, что трех дней в неделю было бы вполне достаточно для внутреннего согласия.

Чтобы прийти к росту, нужны упражнения. Когда проявляется личность, уменьшаются депрессивные симптомы. У вышеописанной пациентки они исчезли после двадцати пяти часов терапии и не возвращались долгие годы. Ощущение внутреннего согласия может перевернуть мой внутренний мир.

24.01.05.

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.