ПСИХОЛОГИЯ повиновения и СВОБОДА воли

Содержание

Свобода воли – психология

ПСИХОЛОГИЯ повиновения и СВОБОДА воли

Начнем как водится с определения терминов. Поскольку у нас тут не арена для философских диспутов, а территория живой практической психологии, то к определению мы будем подходить соответствующе. Нас, прежде всего, интересует то, каким образом каждый человек сам для себя воспринимает свободу своей воли.

Следуя по стопам Шопенгауэра, отделим для начала свободу внешнюю от свободы внутренней. Тут все именно так просто, как и звучит. Внешняя свобода или свобода физическая — это отсутствие материальных препятствий к материальным же действиям. То есть отсутствие решетки на окнах, замка с той стороны двери и цепи на ногах. Свобода внутренняя, с другой стороны, штука более тонкая.

Если вынести за скобки всякие бессознательные процессы, то в различных ситуациях субъективно мы можем обнаружить как собственную свободу так и несвободу.

Например, выбирая мороженое на прилавке магазина мы руководствуемся тем, какой сорт нам более по вкусу. Ничто нам не препятствует, цена одинаковая — остается только совершить выбор, и в этом выборе выражается наша свобода.

В другой же ситуации, когда, к примеру, мы решаем съесть ли последнюю конфету или оставить ее другому человеку, можно краешком глаза уловить некоторую предопределенность ситуации — воспитанная вежливость иногда сужает поле выбора не хуже кованной цепи на ногах.

Психолог скажет, что выбор есть всегда. Фрейд в свое время вывел принцип тотального подчинения человека поиску удовольствия, и этот принцип никто до сих пор не оспорил.

Разница в предложенных для примера ситуациях только в уровне осознанности.

В случае с моральными ограничениями речь идет все о том же свободном выборе между двумя «удовольствиями», только его фокус смещается с поедания конфеты на желание выглядеть воспитанным.

С такой позиции мы видим, что свобода воли у нас есть — мы выбираем, чего больше хотим и следуем своему выбору.

И даже если нам кажется, что какой-то из выборов нам был навязан внешними обстоятельствами, то на задворках сознания всегда можно обнаружить свое собственное желание, которое и определило этот выбор.

Как раз на этом правиле основана идея тотальной ответственности за собственную жизнь, которую пропагандируют все психологические теории, и которая есть критерий нормального развития личности.

А почему вообще свобода воли нам так важна? Что мы теряем отказавшись от права на свободный выбор? Почему вокруг этой тематики столько эмоций и экспрессии? Ответ простой и ужасный — вместе со свободой воли мы автоматически утрачиваем право на свою индивидуальность, на все свои достоинства, на все свои достижения, на все свои планы и мечты — вот, что пугает и вызывает сопротивление. Под удар попадает наше драгоценное Эго, и уж без боя оно не сдается.

А теперь от понятного и очевидного перейдем на более зыбкую почву — к описанию некоторых отраслевых парадоксов, которые ставят свободу выбора, по меньшей мере, под большой вопрос.

Источник:

Книга Свобода воли. — Свобода воли

Свобода воли

Введение

Вопрос свободы воли затрагивает почти все, что нас заботит.

Мораль, право, политика, религия, государственная политика, интимные отношения, чувство вины и личные достижения — большая часть того, что является человеческим в нашей жизни, кажется, зависит от нашего взгляда на другого как на независимую личность, способную к свободному выбору.

Если научное сообщество объявило бы свободу воли иллюзией, это могло бы развязать культурную войну куда более жестокую, чем ту, которая была вызвана темой эволюции.

Без свободы воли, грешники и преступники будут ничем большим, как просто плохо настроенными механизмами, и любая концепция справедливости, которая бы требовала их наказания (большего, чем устрашение, реабилитация или просто изоляция) являлась бы чрезвычайно неуместной. И те из нас, кто много работали и следовали правилам не «заслуживали» бы своего успеха во всех смыслах. Это не случайность, что большинство людей находят эти выводы отвратительными. Ставки высоки.

    Ранним утром 23 июля 2007 года Стивен Хейс и Джошуа Комисаржевски, два профессиональных преступника, прибыли в дом доктора Уильяма Петита и его супруги Дженнифер в Челшире, тихом городке в центре Коннектикута.

Они обнаружили доктора Петита спящим на диване в террасе. Согласно их записанному признанию, Комиссаржевски стоял над спящим человеком несколько минут, колебаясь, а затем, ударил его по голове бейсбольной битой.

Он заявил, что крики его жертвы запустили что-то внутри него, и он бил Петита со всей силы, пока тот не замолчал.

    Затем они связали Петиту руки и ноги и начали обшаривать дом. Они обнаружили Дженнифер Петит и ее дочерей — Хейли, 17 лет и Микаэлу — 11 лет — все еще спящими. Они разбудили всех троих и сразу привязали их к кроватям.

    В 7 часов Хейс пошел на заправочную станцию и купил четыре галлона бензина. В 9:30 он отвез Дженнифер Петит к ее банку, чтобы она взяла 15 тысяч долларов. Диалоги между Дженнифер и представителями банка позволяют предположить, что она не знала о травмах мужа, и считала, что захватчики освободят её семью не причинив ей вреда.  

    Когда Хейс и мать девочек вышли, Комисаржевски развлекался съемками обнаженной Микаэлы с помощью телефона и мастурбировал на нее. Когда Хейс вернулся с Дженнифер, преступники поделили деньги и кратко обсудили, что они должны сделать дальше. Они решили, что Хейс отведёт Дженнифер в гостиную и изнасилует ее — что он и сделал. Затем он задушил ее, к явному удивлению своего соучастника.

    В этот момент, двое мужчин заметили, что Уильям Петит освободился и сбежал. Они начали паниковать. Они быстро облили дом бензином и подожгли. Когда полицейские их спросили, почему они не развязали девочек перед тем, как устраивать поджог, Комисаржевски сказал: «Это просто не пришло мне в голову». Девочки погибли от отравления дымом. Уильям Петит оказался единственным, кто выжил.

    Когда мы слышим о преступлениях такого рода, большинство из нас, естественно, чувствуют, что люди вроде Хейса и Комиссаржевски должны нести моральную ответственность за их действия.

Если мы близко знали семью Петита, многие из нас захотели бы убить этих двух монстров собственными руками. Есть ли нам дело до того, что Хейс испытывал такое раскаяние, что пытался покончить с собой? Нет.

А как быть с тем, что Комисаржевски был неоднократно изнасилован, когда он был ребенком? Согласно его дневникам, насколько он помнил себя, он всегда «отличался» от других людей, был психологически травмирован и страдал от эмоциональной холодности.

Он также заявил, что потрясен собственным поведением в доме Петита: он имел «специализацию» вора, но не убийцы, и он не имел сознательного намерения убить кого-либо. Такие детали могли бы заставить нас задуматься.

    Как мы увидим, не так важно, насколько честны были преступники вроде Хейса и Комиссаржевски во время допроса. Какими бы ни были их сознательные мотивы, эти люди не знали, почему они такие, какие есть. Так же, как и мы не можем разобраться, почему мы не такие как они.

Каким бы тошнотворным я бы ни находил их поведение, я должен допустить, что если бы я оказался на месте одного из этих людей, точной копией, атом за атомом, я был бы им. Не существует никакой добавочной части меня, которая могла бы решить видеть мир иначе или сопротивляться импульсу мучить других людей.

Даже если бы я верил, что каждое человеческое существо обладает бессмертной душой, проблема ответственности остается: я не могу поставить себе в заслугу то, что не имею души психопата.

Если бы я действительно был на месте Комиссаржевски 23 июля 2007 года — то есть, если бы я имел его гены и жизненный опыт и идентичный мозг (или душу) в идентичном состоянии — я бы действовал точно как он. Не существует интеллектуально обоснованной позиции, позволяющей отрицать этот факт. Роль удачи, таким образом, оказывается решающей.

    Конечно, если бы мы узнали, что каждый из этих людей страдал от опухоли мозга, которое объясняла бы их насильственное поведение, наше моральное отношение к ним резко бы изменилось.

Но неврологическое заболевание кажется мне особым случаем физического события, вызывающего те или иные мысли и действия. Понимание нейрофизиологии мозга, следовательно, должно показаться оправдывающим в случае обнаружения у них опухоли.

Как мы можем понять смысл нашей жизни, и считать людей ответственными за их выборов, учитывая бессознательное происхождение нашего сознательного разума. Свобода воли — это иллюзия. Наша воля просто дело не наших рук.

Мысли и намерения возникают из находящемся на заднем плане причин, о которых мы не знаем и над которыми мы не имеем никакого сознательного контроля. У нас нет свободы, которая, как мы думаем, у нас есть.

    Свобода воли в действительности более, чем иллюзия (или менее), в том смысле, что это понятие не может быть четко концептуально определено. Либо наша воля имеет определенные причины и мы не ответственны за них, либо эти причины случайны и мы тоже за них не ответственны.

Если выбор человека застрелить президента задан некими механизмами его нервной деятельности, которые, в свою очередь, результат предшествующих причин — возможно, несчастного сочетания плохих генов, трудного детства, недостатка сна и воздействия космического излучения — разве можно, в таком случае, уверенно говорить что его воля “свободна”? Никто еще не описал каким путем, возникают умственные и физические процессы с тем, чтобы действительно показать необходимость существования свободы воли. Большинство иллюзий имеют больше оснований, чем эта.

    Популярная концепция свободы воли базируется на двух утверждениях: (1) что каждый из нас может вести себя иначе, чем вел себя в прошлом, и (2) что мы являемся сознательным источником большей части наших мыслей и действий в настоящем. Как мы видим, однако оба из этих допущений ложны.

Но глубинная правда в том, что свобода воли не соответствует ни одному субъективному факту о нас, и простое наблюдение за собой, покажет, что эта идея настолько же неверна, как показывает насколько верны законы физики.

  Кажущиеся акты волеизъявления едва ли возникают самопроизвольно (неважно причинно, беспричинно, или вероятностно, без разницы) и не может быть отслежено до точки его происхождения в нашем мозгу.

Пара моментов серьезного самоанализа, и вы можете сами увидеть, что ваша следующая мысль зависит от вашего решения не больше, чем следующая мысль, которую я напишу.

Неосознаваемые источники воли

Мы осознаем только маленькую часть информации, которую наш мозг обрабатывает{1}.

­­ Хотя мы постоянно отмечаем изменения в нашем опыте — в мыслях, настроении, поведении и так далее — мы совершенно не осведомлены о нейрофизиологических событиях, которые создают их.

Фактически, мы можем быть плохими свидетелями наших переживаний. Посмотрев на ваше лицо или прислушавшись к интонациям вашего голоса, другие часто могут узнать больше о состоянии вашего ума и ваших мотивах, чем вы сами.

Источник:

1. Понятие свободы воли

В современности проблема воспитания воли имеет большое значение для педагогики.

В связи с этим разрабатываются различные методики, имеющие цель в тренировке способности поддержания усилий для достижения цели.

Воля неразрывна с характером человека и играет значительную роль в процессе его формирования как личности. Считается, что характер совместно с интеллектом является основой волевых процессов.

Свобода личности в психологическом плане — это прежде всего свобода воли. Она определяется по отношению к двум величинам: к витальным влечениям и социальным условиям жизни человека. Человек не свободен от социальных условий.

Но он свободен занять позицию по отношению к ним, поскольку эти условия не обусловливают его полностью. От него — в пределах его ограничений — зависит, сдастся ли он, уступит ли он условиям (В.Франкл).

В этом плане свобода — это когда человек сам должен решать, выбрать ли ему добро или уступить злу (Ф.М. Достоевский).

Однако свобода — это лишь одна сторона целостного феномена, позитивный аспект которого — быть ответственным. Свобода личности может перейти в простой произвол, если она не переживается с точки зрения ответственности (В.Франкл).

В некотором роде воля — психическая деятельность. Так же воля — процесс рефлекторный. Предпосылка развития воли и волевого поведения нужно искать у животных. Каждое животное имеет врождённую реакцию, для которой стимулом служит ограничение движений.

Таким образом, воля как активность, связанная с потребностью в преодолении преград, обладает самостоятельностью по отношению к мотивам, изначально создавшим данное поведение. Специфические действия некоторых лекарственных веществ на организм и «силу» воли позволяют говорить о наличии определенного мозгового аппарата, реализующего рефлекс «свободы».

Доказано, что на механизмах волевого воздействия и усилия огромную роль играет система речевых сигналов (работы А. Н. Леонтьева, Л. С. Выготского, А. Р. Лурия). Воля тесно связана с действиями, эмоциямии сознанием человека. Отсюда следует, что воля представляет собой самостоятельную форму психической жизни человека.

Свобода воли. Убеждения и их роль в формировании сознания

ПСИХОЛОГИЯ повиновения и СВОБОДА воли

Говорят, что отличие человека от животных — это свобода воли. Но так ли это? Правда ли, что свобода воли существует? Чем больше я живу, чем больше занимаюсь психологией, тем больше у меня оснований считать, что свобода воли — это иллюзия.

На эту мысль меня натолкнуло одно любопытное явление. Бывает рассказываешь человеку что-то, какую-то новую для него идею, а затем, через несколько месяцев он тебе рассказывает ее, как свою. Впервые я это заметил очень давно, еще когда учился в школе. Но тогда я не обратил внимание на это наблюдение, посчитав это странностью человека.

Однако затем я начал замечать такое поведение во многих людях. Сначала я гордился уникальностью своей мысли, но потом здравый смысл подсказал мне, что такого не может быть. И тогда я начал вспоминать, откуда взялись те мысли, которые я сообщал другим людям. Я с ужасом обнаружил, что они тоже не мои. Что я их где-то позаимствовал, а теперь просто транслирую.

Тогда я подумал, а есть ли у меня какие-то мысли, которые исходят чисто от меня? Скажу честно, что в ходе кропотливого и честного самоанализа, мне не удалось найти ни одной. Всё, что я знал, о чем размышлял, что считал своей уникальностью — всё это пришло извне: из разговоров, из книг, из газет, из школы, из университета.

Эта внешняя информация  и усвоенные модели поведения формирует особую когнитивную карту, которая и является нашей личностью. Выходит, что всё наше поведение формируется внешней информацией и ситуацией в которой мы находимся

То, как мы поступим в той или иной ситуации, целиком зависит от того, что мы услышали, увидели, почувствовали, прочитали в своей жизни. А часто речь идет вовсе не о всей жизни, а о последних месяцах.

Что такое наша личность?

Программы, которые мы усвоили и которые составляют нашу личность, не остаются неизменными в течение всей жизни. Они постоянно требуют подтверждения и повторения. Если этого не происходит, то со временем наши убеждения начинают ослабевать и разрушаться.

Это означает, что ваша личность напрямую зависит от того, какие социальные контакты и другие источники информации у вас есть. Можно даже сказать, что мы и есть наши социальные контакты

Если смотреть с этой точки зрения, то становятся понятными различные явления, которым так поражаются многие люди. Например, явление, когда человек попадает в секту. Люди удивляются — “Как же так? Ведь был нормальным человеком? “. А всё дело в том, что человек попал в другую социальную группу и его личность тут же поменяла свою конфигурацию.

Становится понятным, почему советские солдаты, захваченные афганцами, принимали ислам и оставались жить в Афганистане. Становится понятным, как люди становятся террористами.

Всё зависит от того, какие программы транслируются в человеческое сознание в данный момент и какое у человека окружение.

Убеждения и их роль в формировании сознания

Что такое убеждение? Убеждение — это некая программа, которая принимается человеческим сознанием без всякой критики. Это нечто, что мы принимаем за аксиому. Это как строчки компьютерного кода, которые заставляют нас действовать тем или иным образом.

Конечно, человек может вносить незначительные исправления в свой “код”, но в чрезвычайно узких пределах. Вся наша свобода выбора заключается в выборе предоставленных нам вариантов, но выйти за рамки этих вариантов — чрезвычайно сложное занятие.

Например, преступник никогда не исправит своего преступного мышления, если кто-то не окажет влияние на его убеждения. На самом деле, без новой информации, он не сможет даже выдумать новый способ совершения преступления.

Большинство людей проживает свою жизнь, так и не поняв, что у них не было ни одной собственной мысли. Что все, что они делают — это пересказывают услышанное или прочитанное.

Так откуда взялись убеждения?

Читатель спросит: “Ну хорошо, всё, что мы думаем, где-то подсмотрено или подслушано. Но кто-то же должен был придумать все эти убеждения?”.

Это действительно очень интересный вопрос. И ответ на него довольно очевидный. Конечно же их придумывают люди. Но какие люди? Далеко не всякие. Обычно мы их знаем, как великих ученых, идеологов, философов, мистиков. В наше время это в основном ученые, а в течение ближайших ста лет это станут делать компьютерные алгоритмы.

Зачастую, для того, чтобы выдумать какое-то новое убеждение, требуется целая жизнь великого человека, а часто не одного. Вполне возможно, что убеждения придумываются коллективным сознанием. Чем-то это похоже на процесс эволюции, когда ошибки двигают развитие идей.

Остаются только те убеждения, которые позволяют людям лучше выживать, а дефективные убеждения рано или поздно погибают вместе со своими носителями.

Подобно живым организмам, старые идеи вытесняются более совершенными. Эти идеи начинают курсировать в коллективном сознании, пока какой-нибудь умный человек их не уловит и не оформит их надлежащим образом, в виде откровения, пророчества, философском трактате, либо научном открытии.

Свобода воли или предопределенность?

Выходит, что не существует никакой свободы воли, а существует эволюционная предопределенность помноженная на случайность. Это означает, что общий набор убеждений диктуется эволюцией идей, а наша личность зависит от  случайных встреч, случайных книг, телепередач, статей… Вопрос в том, случайных ли? Или они тоже предопределены?

Если и существует какая-то свобода воли, то она заключается в тщательной диагностике и коррекции своих убеждений самому, либо с чужой помощью. Но нужно ли это? Большой вопрос. Наверно только если человека не устраивает его жизнь. Если в вашем случае это так, то обращайтесь, я занимаюсь этим профессионально.

Есть только одна свобода воли. Свобода сказать — “Я хочу изменить свою жизнь!”

Успехов!

Меня зовут Андрей. Если понравилась статья, то лучший способ сказать спасибо — сделать ссылку на мой сайт где-нибудь) Если статья не понравилось, то очень ценю Ваше мнение, но лучше ничего не писать мне по этому поводу) Если желаете поболтать за деньги, то я всегда за! По всем вопросам пишите на почту 0024123@gmail.com, когда-нибудь отвечу. Может быть.

Свобода воли и парадокс вины | Саморазвитие, Социум | Наша Психология

ПСИХОЛОГИЯ повиновения и СВОБОДА воли

По университетскому коридору бодрой походкой движется преподаватель Петров. Вдруг один из студентов делает озабоченное лицо и спрашивает: «Петр Петрович, вы хорошо себя чувствуете? Вы как будто побледнели». Вскоре еще два студента и коллега также выражают беспокойство его самочувствием.

Внушенная болезнь

Дойдя до кафедры, Петр Петрович буквально падает на стул и интересуется, нет ли у кого из коллег «чего-нибудь от сердца». А потом просит вызвать скорую помощь. Врач прибывает быстро и, к счастью, не обнаруживает в здоровье Петра Петровича никаких серьезных отклонений, рекомендуя ему пару дней отдыха.

Описанная ситуация станет яснее, если раскрыть «секрет фокуса».

Некий молодой преподаватель (который уже не молод, но которому до сих пор стыдно за этот поступок), читая студентам психологического факультета спецкурс о методах психологического воздействия, сформулировал весьма спорное утверждение. Он сказал что-то вроде: «Свободной воли не существует.

Точнее, действительно свободный и сознательный выбор мы совершаем в очень узком диапазоне решений. В подавляющем большинстве случаев наши поступки и решения обусловлены внешними воздействиями (намеренными или случайными)».

Нашлись студенты, которым не понравилась эта идея.

Один из сомневающихся сказал: «Невозможно заставить человека сделать что-либо, что расходится с его самостью – самоощущением, самопониманием, самочувствием!» После этой фразы буквально «на коленке» был придуман эксперимент: «А давайте попробуем убедить Петра Петровича (известного отменным здоровьем и оптимизмом), что он плохо себя чувствует!» Для этого решили подстроить три – четыре «случайные встречи» с людьми, которые якобы подмечали признаки плохого самочувствия у Петра Петровича и сообщали ему об этом.

Никто и предположить не мог, что Петр Петрович окажется настолько внушаем и что невинный «эксперимент» приведет к вызову скорой помощи.

Разумеется, «испытуемому» потом обо всем рассказали (и после этого он почти месяц не общался с коллегой, организовавшим подобный «эксперимент»).

Тем не менее эксперимент в какой-то мере подтвердил то, что взрослого, сознательного и высокоинтеллектуального человека можно заставить принять решение (намеренно на него воздействуя), которое он будет считать выбором, сделанным по собственной воле.

Если копнуть глубже, то этот незатейливый эксперимент имеет отношение к вечному философскому вопросу: обладает ли человек свободой воли, или нет?

Что воля, что неволя…

Решений у этой проблемы столько, сколько существует философских школ и направлений. Но гораздо интереснее, как эта самая проблема свободной (или несвободной) воли проявляется в нашей повседневной жизни.

С одной стороны, если я обладаю полной свободой воли, то я «сам себе режиссер» и вообще подобен всемогущему богу! Я могу сделать свою жизнь такой, как мне захочется («Да будет воля моя!»).

Но при этом вся полнота ответственности за последствия моих решений, жизненных выборов и поступков – тоже на мне.

И если быть честным перед собой, то в моих промахах и неудачах мне некого винить, кроме самого себя.

И тут возникает парадокс: если я понимаю, что в собственных неудачах виноват только я сам, то получается, что мои свободные выборы были неверны? Свобода-то у меня есть, но распоряжаться ей я не умею? И зачем тогда она мне вообще нужна?

Если вы думаете, что эти вопросы слишком абстрактны, вы ошибаетесь. Это понял еще Эрих Фромм, написавший «Бегство от свободы» (а также другие представители франкфуртской школы) и подметивший характерный тренд: чем более либеральным становится общество, тем больше тех, кто боится свободы, замещая ее разного рода суррогатами (вроде «свободы потребления»).

Принимая установку «я обладаю свободой воли», человек одновременно сталкивается с экзистенциальным чувством вины. Эта экзистенциальная вина будет возникать всякий раз, как только человек будет предавать свою свободу (отказываясь от нее или замещая суррогатом) или использовать ее неоптимальным образом (совершая неудачный выбор/поступок).

Альтернативой экзистенциальной вине можно считать самореализацию и самоактуализацию (в том смысле, как это понимал основатель гуманистической психологии Абрахам Маслоу).

С другой стороны, если я не обладаю свободой воли, как тогда вообще жить: ставить цели, делать выбор, принимать решения? Любая религия (или религиозно-философская система) утверждает, что нет никакой воли, кроме воли Бога или иных высших сил.

Воля отрицается абсолютно (как, например, в индуизме/буддизме, где постулируется тотальная предопределенность) или частично.

Например, в православии человек наделен свободой выбора, но сам этот выбор в мировоззренческой перспективе очень ограничен: человек может отказаться от своей воли и жить, следуя воле Божьей, либо впадает в «самовластье» и его воля становится всего лишь инструментом реализации его греховных страстей.

Высшая власть

В любом случае получается, что по сравнению с «высшей волей» человеческая воля ничтожно мала и вообще ошибочна. Именно поэтому во все мировые религии в явном или косвенном виде включена идея «изначальной вины», которую должен чувствовать всякий, кто не следует «высшей воле».

Заслуга религии в том, что в ее рамках возникли первые психотехники, связанные с преодолением/снижением интенсивности чувства вины (исповедь, покаяние и др.).

Религия повинна в другом – в легитимизации многочисленных «проводников высшей воли», и в первую очередь – мирской власти. Любой правитель объявлялся «помазанником Божьим».

И каждый, кто подвергал сомнению решения и действия правителя, должен был испытывать чувство вины.

Вина перед теми, кто «имеет право», лежит в основе социального конформизма. Чем более тоталитарным является общество, чем более авторитарный лидер его возглавляет, тем более непогрешимыми считаются его решения.

Все остальные обязаны эти решения беспрекословно исполнять. «Всю ответственность беру на себя!» – эту часто произносимую «вождями» перед своими последователями фразу можно понимать как: «Не думайте! Откажитесь от собственного осознанного выбора! Выполняйте только мою волю!»

В сформированное тоталитарное сознание буквально «вшит» механизм делегирования ответственности и вины. Как в позитивном смысле («Пусть наверху решают, им там виднее»), так и в негативном (как стремление искать и находить виноватых «во всем плохом» рядом с собой, но только не в самом себе).

Навязанная вина

В житейском смысле отказ от собственной свободной воли выглядит примерно так: пассивный обыватель, мечтающей о «добром начальнике», «твердой руке во власти», обвиняющий во всех своих жизненных неудачах какую-нибудь стереотипную группу («олигархи», «чиновники»). Жизненные цели и способы их достижения определяются конформизмом («чтобы как у всех / не хуже, чем у остальных»).

Парадокс вины в данном случае заключается в том, что ее фактически нет! Если у меня нет собственной свободной воли, то какой с меня спрос? Спрашивайте с тех, у кого этой самой воли/ответственности больше!

(Сбой возникает только тогда, когда власти предержащие назначают виноватым… вас! Любой тоталитарный правитель периодически так делает; это часть стратегии, подтверждающей его правоту и правомочность. Причем повод для обвинений может быть найден самый формальный и ничтожный.) В итоге получается, что вины за мной никакой нет, но тревога о том, что «вдруг найдется», не отпускает…

Независимо от того, принимает ли человек идею свободы воли (и ответственность за свою жизнь), или нет, он в любом случае будет сталкиваться с чувством вины. Причины этого чувства могут быть разными, последствия также.

Как мне кажется, самая опасная вина – делегированная, спроецированная на окружающих (уж слишком долго человечество увлечено «охотой на ведьм»). Взятая на себя вина может быть конструктивной, если преодолевается через самоактуализацию. Но вина становится токсичной, если не стимулирует нас быть более свободными и делает рабами тех, кто «лучше знает, как правильно».

Психология повиновения и свобода воли

ПСИХОЛОГИЯ повиновения и СВОБОДА воли

Слушаюсь и повинуюсь: на что способны люди, которые добровольно передают власть над собой кому-то другому.

Мы хотим считать, что за страшными страницами в истории человечества — войнами, массовым террором, геноцидом — стоит кто-то, совершенно не похожий на нас: сверхзлодеи, демоны… на крайний случай, неизлечимые психопаты.

Ведь разве можем мы идентифицировать себя с теми, кто пытал и убивал невинных людей и представить, что сами способны на такое? Тем не менее, архивные материалы судов над палачами Холокоста говорят об ином: преступниками становились обыкновенные люди.

Как научиться действовать в согласии с собой

Философ и журналист Ханна Арендт описывает Адольфа Эйхмана, непосредственного организатора массовых убийств в концлагерях, как заурядного бюрократа, который постоянно оправдывался «выполнением приказов свыше».

Вопрос о степени ответственности может быть задан и на менее глобальном уровне — как часто в повседневной жизни мы действуем под давлением извне? Кто или что на самом деле стоит за нашими поступками и как научиться действовать в согласии с собой?

СВОБОДА ВЫБОРА VS. АВТОРИТЕТ

«Эксперимент требует, чтобы вы продолжали» — эта простая фраза заставляла абсолютно нормальных людей наносить незнакомцам удары током в 450 вольт. Без какой-либо личной выгоды, только потому, что так велел экспериментатор.

Речь идет о знаменитом эксперименте социального психолога из Йельского университета Стэнли Милгрэма. Участникам предлагалось две роли — «учитель» и «ученик». Организаторы заверяли, что выбор происходит в процессе честного жребия, однако на деле подопытному всегда доставалось амплуа «учителя», тогда как «учеником» был приглашенный актёр.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

В ходе опыта «ученик» запоминал пары слов из длинного списка, а сидящий в соседней комнате «учитель» проверял его знания. За каждый неверный ответ «учитель» должен был наказывать «ученика» электрическим разрядом. При этом с каждой последующей ошибкой сила напряжения увеличивалась (от 15 до упомянутых 450 вольт).

Во время эксперимента за плечом испытуемого стоял учёный и направлял его действия. Естественно, актёр за стеной не получал разрядов, но «учитель» был убеждён, что все происходит по-настоящему. Когда вольтметр зашкаливал за 300 вольт, «жертва» принималась кричать, а затем наступала тишина и ответы «ученика» больше не поступали.

Эксперимент Милгрэма, 1965 год.

Результаты опыта поразили и самого Милгрэма, и общественность — 65 процентов испытуемых шли до конца несмотря на то, что были осведомлены о влиянии электрического тока на организм.

На исход не влияли ни пол испытуемых, ни их национальность, возраст или профессия.

«Это исследование показало резко выраженную готовность нормальных взрослых людей заходить очень далеко, следуя указаниям авторитета», — комментировал Милгрэм свой опыт.

«Когда вы представляете долгую и мрачную человеческую историю, вы видите, что гораздо больше кошмарных преступлений люди совершают подчиняясь, а не протестуя»

(Чарльз Перси Сноу).

Почему влиятельное мнение оказывает на нас такое воздействие и как работает психика человека во время безоговорочного принятия и выполнения приказа? Частично ответ был дан группой учёных под руководством Патрика Хаггарда из Университетского колледжа Лондона, которые повторили эксперимент Милгрэма в 2015 году. Они пошли дальше и поставили цель не только доказать зависимость человека от авторитета, но и выяснить степень ответственности, которую ощущает человек, выполняя указания.

В модификации Хаггарда «учитель» и «ученик» находились в одной комнате, при этом оба были реальными испытуемыми. Экспериментатор говорил «учителю», на какую кнопку нажать: ту, что ударит «ученика» током или ту, после нажатия которой ничего не произойдёт.

Ранее Хаггард установил, что при утрате ответственности за своё поведение промежуток между действием и результатом кажется нам длиннее. Именно поэтому после каждого нажатия кнопки раздавался звуковой сигнал, а по завершении опыта испытуемых спрашивали о примерной продолжительности временного отрезка между нажатием и звуком.

Кроме того, за деятельностью их мозга наблюдали с помощью ЭЭГ. «Учителя» ощущали промежуток времени как более длительный, чем на самом деле. При этом активность их мозга во время опыта заметно снижалась. Под влиянием авторитета люди теряли контроль над решениями и передавали пульт управления своим поведением «наставнику».

Ряд других исследований показал, что мы с легкостью снимаем с себя ответственность, и не только под воздействием значимого лица, стоящего за плечом.

ЧЕЛОВЕК VS. ТОЛПА

Вы когда-нибудь задумывались, как создать собственную секту или армию верных бойцов? Надеемся, нет. А вот учитель истории Рон Джонс из американского города Паоло-Альто в конце 60-х создал сообщество последователей за неделю. Правда, в научных целях — он пытался понять, почему простые жители Германии превратились в адептов Третьего Рейха.

Подопытными стали ученики Джонса (подростки 16-ти лет). Сначала учитель рассказал в классе о силе общности и дисциплины, которые якобы способствуют лучшему обучению, и ввел ряд правил, вроде обязательного обращения «Мистер Джонс» при каждом вопросе и «правильной» посадки за партой.

Ежедневно Джонс убеждал учеников в их исключительности. Подростки с большим энтузиазмом принимали участие в происходящем. К третьему дню группа носила название «Третья волна», имела свой лозунг и приветствие, напоминавшее нацистское.

Постепенно к ним стали присоединяться учащиеся других классов. Ученики занялись самостоятельной разработкой правил сообщества и активно привлекали ребят из соседних школ.

Часть учащихся добровольно докладывала Джонсу о «предательских» нарушениях внутри группы.

 
Кадра из фильма «Абсолютная власть» (2016).

На четвёртый день Джонс сообщил подопечным, что «Третья волна» — часть национальной политической программы для улучшения жизни молодежи, и заявил, что ее скоро анонсируют по телевидению. Посмотреть обещанное объявление собралось около 200 членов сообщества.

Тогда Джонс, наконец, признался, что все происходящее — только эксперимент. Он отметил, что внутренние установки учеников были похожи на нацистские: ощущение избранности и готовность жертвовать свободной волей ради этого чувства.

«Исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое внушением, и стремление превратить немедленно в действие внушенные идеи — вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестает быть сам собою и становится автоматом, у которого своей воли не существует» (Гюстав Лебон).

Подростками из «Третьей волны» двигало не только чувство превосходства, но и конформное поведение, которое присуще человеку в группе. Феномен конформизма наглядно отражён в опытах американского психолога Соломона Аша.

Группа людей получала два рисунка: на первом была изображена одна вертикальная линия, на втором — три разной величины. Участников по очереди просили ответить — какая из линий со второго рисунка имеет одинаковую длину с линией на первом.

Ответ был очевиден, но в группе находился только один незаинтересованный — настоящий испытуемый, который отвечал в конце. Остальных заранее проинструктировали дать неверный ответ. Результаты превзошли все ожидания — больше половины испытуемых совершали ошибку вслед за большинством.

Ещё одно показательное исследование провёл турецкий ученый Музафер Шериф. Серия экспериментов под названием «Летний лагерь» была нацелена на исследование межгрупповых конфликтов, однако наглядно продемонстрировала и зависимое поведение.

Шериф и его коллеги поселили испытуемых — мальчиков 11-12 лет в летнем лагере. На первых порах ребята активно заводили себе новых товарищей. Затем экспериментаторы разбили участников на две группы таким образом, чтобы те, кто успел подружиться, оказались по разные стороны баррикад.

Учёные регулярно устраивали спортивные состязания между группами, сталкивая их в конкурентной борьбе. Ради интересов своей команды мальчики быстро отказались от прежних дружеских симпатий и открыто проявляли враждебность к соперникам.

Испытуемые охотно «растворили» в групповой идеологии свой выбор и переложили ответственность за поступки и слова на абстрактное «мы».

Многие ли из нас могут похвастаться тем, что никогда не поступали так же? Вы когда-нибудь шли на корпоратив вместе с коллегами, хотя предпочли бы весь вечер лежать дома с книгой? Платили ли обязательные взносы в школе ребенка, просто потому что «все родители так поступают», не разобравшись, куда конкретно идет эта сумма? Заказывали ли пиццу и роллы в офис, вместо того чтобы взять выходной в свой день рождения и провести его с любимыми или в одиночестве?

ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ VS. СОЦИАЛЬНЫЕ РОЛИ

Наверняка вы не раз слышали родительское «ты же девочка» или «ты же мальчик», предполагающее набор стереотипов поведения, или наблюдали, как резко меняется сотрудник после назначения на руководящую должность. У всех нас есть определенный набор социальных ролей, и мы так или иначе стремимся им соответствовать. Это нормально, пока маска не подменяет личность и глубинные ценности.

Патологическую трансформацию под влиянием ролей наглядно демонстрирует известный Стэнфордский тюремный эксперимент Филиппа Зимбардо, проведённый в 1971 году.

Испытуемыми стали студенты колледжей, предварительно прошедшие тест на психическую устойчивость.

Их поселили в импровизированной тюрьме — подвале Стэнфордского университета, поделив на две группы — «заключённых» и «надзирателей».

Подопытные настолько сильно идентифицировали себя с полученными ролями, что Зимбардо прервал эксперимент раньше запланированного из-за жестокого насилия, которое оказывали «тюремщики» на «заключенных». Позднее ученый признался, что и сам «застрял» в роли властного экспериментатора и наблюдал за происходящим дольше, чем следовало.

Кадр из фильма «Зелёная миля» (1999).

В 2002 году психологи Стив Ричер и Алекс Хаслам повторили опыт, превратив его в документальный сериал на канале BBC. Разница в 30 лет ничего не изменила — «надзиратели» унижали «заключенных» и в этот раз.

«Большинство из нас можно спровоцировать на такое поведение, которое будет совершенно противоречить нашим представлениям о себе» (Филипп Зимбардо).

Похожие ситуации имели место и в реальной жизни. В книге «Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев» Зимбардо описывает известный случай пыток иракских заключенных в американской военной тюрьме Абу-Грейб. Впоследствии учёный оказался в команде защиты одного из надзирателей и утверждал, что между Абу-Грейб и Стэнфордским экспериментом много общего.

ОСОЗНАННОСТЬ VS…

Психологи давно пытаются разобраться в причинах стремления к перекладыванию ответственности. Зигмунд Фрейд считал, что это освобождает «вытеснённое бессознательное», Гюстав Лебон — что так мы избавляемся от социальной надстройки и даём волю природным инстинктам. Но, возможно, не так важно найти причину, как ответить на вопрос «Что делать?».

Консультант по вопросам руководства, автор бестселлера «Семь навыков высокоэффективных людей» Стивен Кови называл систематическую потерю контроля над жизнью «реактивным поведением». В противовес он предлагал «проактивное», основанное на личной миссии и эффективном управлении собой.

Он утверждал, что человек, который заглянул внутрь себя и понял индивидуальные ценности, значимые цели и потребности, в состоянии осознанно выбирать свои действия, решения и реакции в любой ситуации, независимо от обстоятельств или мнений.

«Мы сами определяем то, как на нас влияют события» (Стивен Кови).

Книга Кови не случайно разошлась миллионными тиражами — сегодня все больше людей хотят работать «на себя», отрицают устоявшиеся социальные роли и ставят под сомнение авторитет. Часто эти тренды воспринимаются негативно, но что если взглянуть на них с точки зрения осознанного существования?

Мы постепенно учимся жить «здесь и сейчас» и чаще задаемся вопросами «чего хочу именно я?», «зачем мне это нужно?». Эгоистично? Может быть. Но не это ли панацея от незаконного вторжения в нашу личность?опубликовано econet.ru. 

Аня Варламова

Остались вопросы — задайте их здесь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание – мы вместе изменяем мир! © econet

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.